Закладки
  Добавить закладку :

|
|

Главная | "Биография души" | Произведения | Статьи | Фотогалерея | Гессе-художник | Интерактив

Лауреат Нобелевской премии по литературе за 1946 г

Произведения Кнульп  Скачать книгу
4
Размер шрифта:

ночи, сударыня!
       Он вышел, и, когда уже был в воротах, хозяйка торопливо его догнала. Она принесла зонтик, Кнульп непременно должен его взять, желает он того или нет.
- Вам надобно поберечь себя, Кнульп, - сказала она. - А теперь я вам покажу, где будет лежать ключ.
       В темноте она взяла его за руку и повела за угол дома, остановившись перед подвальным окошком, прикрытым деревянным ставнем.
       - Вот здесь мы кладем ключ, - сказала она взволнованным шепотом и легонько погладила его руку. - Нужно только просунуть пальцы в прорезь, он лежит на карнизе.
- Вот как, большое спасибо, - смущенно ответил Кнульп, пытаясь освободить руку.
- Принести вам пива наверх перед вашим приходом? - снова зашептала она, легонько к нему прижимаясь.
- Нет, благодарю покорно, я обычно не пью на ночь пива. Спокойной ночи, госпожа Ротфус, еще раз большое спасибо.
- Чего это вам так не терпится7 - сказала она нежным укоряющим шепотом и ущипнула его за руку. Ее лицо придвинулось сейчас совсем близко к его лицу, и в неловкой тишине, не решаясь применить силу, он провел рукой по ее волосам.
- Ну а теперь мне пора, - внезапно громко объявил он и отступил назад.
       Она улыбнулась, слегка приоткрыв рот; он видел, как во тьме белеют ее зубы. Совсем тихо онасказала: "Я подожду, пока ты вернешься. Ты милый".
       Он быстро зашагал прочь по темной улице, неся зонтик под мышкой; на ближайшем перекрестке он засвистал, чтобы освободиться от дурацкого смущения. Свистал он такую песню:

                     Ты ждешь меня напрасно,
                     Тебе я не гожусь.
                     С тобою, распрекрасной,
                     И выйти постыжусь.

              Воздух был все еще теплый, сырой, на черном небе временами проступали звезды. В трактире шумел молодой народ в преддверии воскресенья, в "Павлине" в окнах нового кегельбана он увидал много господ: они толпились, засучив рукава, взвешивая на руке шары, зажав в зубах сигары.
       У гимнастического зала Кнульп остановился и огляделся. В голых каштанах глухо гудел сырой ветер, где-то в черной тьме неслышно текла река и слабо отражала два-три светлых окошка. Бродяга всеми фибрами души впивал в себя благодать этого
теплого вечера; принюхиваясь, втягивал в себя воздух, предвкушая весну, тепло, сухие дороги и новые странствия. Его неисчерпаемая память озирала город, долину реки, округу - он знал ее всю, дороги и русла рек, деревни, хутора и усадьбы, гостеприимные ночлеги. Он напряженно все обдумывал, составляя в уме план ближайшего странствия, ибо его пребыванию в Лехштеттене пришел конец. Ему только хотелось, если хозяйка не будет слишком уж назойлива, провести здесь ради друга еще это последнее воскресенье.
       "Может быть, - думал он, - следовало бы намекнуть дубильщику насчет его женушки". Но он не любил вмешиваться в чужие дела, не стремился помочь людям сделаться умнее и лучше. Ему было жаль, что все так вьппло, и думал он о бывшей кельперше из "Быка" без всякой приязни; в то же время он с легкой насмешкой припоминал и степенные речи дубильщика о домашнем очаге и семейном
счастье. Он уже знал: если кто кичится и похваляется счастьем или добродетелью, значит, пиши пропало: ведь и с благочестием его друга-портняжки когда-то было то же самое. Можно наблюдать людскую глупость, можно смеяться над ней или чувствовать к ней сострадание, но не надо мешать людям идти своей дорогой.
       С задумчивым вздохом он отстранил от себя эти заботы и, втиснувшись в дупло старого каштана, что рос прямо напротив моста, продолжал обдумывать предстоящее путешествие. Хорошо бы постранствовать по Шварцвальду, но, пожалуй, в горах еще холодно и много снегу, чего доброго, погубишь башмаки, да и возможные пристанища там далеко одно от другого. Нет, ничего из этого не выйдет, придется идти долинами и держаться поближе к городам.На Оленьей мельнице, часа четыре отсюда вниз по реке, наверняка приютят его и в случае ненастья позволят задержаться на день-другой.
       Пока он стоял так во тьме, погруженный в свои думы, почти позабыв, что кого-то ждет, посередине моста на сквозном ветру показалась маленькая боязливая фигурка и начала робко приближаться. Он узнал ее сразу, радостно и благодарно побежал ей
навстречу и снял шляпу.
       - Как славно, что вы пришли, Бербели! Я уж почти и не надеялся.
       Он пристроился слева от нее и повел ее вверх по аллее берегом реки. Она все еще не могла прийти в себя от смущения и робости.
- Не надо бы мне приходить, - снова и снова повторяла она. - Хоть бы никто нас не встретил!
       У Кнульпа, однако, было множество вопросов на языке, и постепенно походка девушки сделалась ровнее и смелее, наконец она зашагала рядом с ним легко и бодро, как старый товарищ; согретая его вопросами и участливыми репликами, она горячо и жадно рассказывала ему о родных местах, об отце с матерью, о братце и о бабушке, об утках и курах, о недороде и болезнях, о свадьбах и об освящении
церкви. Ее небольшой запас жизненных впечатлений раскрылся и оказался куда обширнее, чем она сама предполагала, и вот уже дело дошло до ее найма на работу, прощания с домом, до ее теперешнего места и привычек хозяев.
       Они давно вышли из городка, но Бербели этого не заметила - она вовсе не обращала внимания на дорогу. Болтая, она как бы освобождалась от гнета долгой беспросветной недели молчания и терпения в чужом доме - и постепенно совсем развеселилась.
       - Где это мы? - вдруг воскликнула она с удивлением. - Куда мы идем?
- Если вы не возражаете, мы идем в Гертельфинген, почти что пришли.
- Гертельфинген? А что нам там делать? Не лучше ли повернуть назад, уже поздно.
- Когда вы должны быть дома, Бербели?
- Да в десять, не позднее. Мы так славно прогулялись!
- До десяти еще много времени, - сказал Кнульп, - я уж позабочусь, чтобы вы не опоздали. И раз мы так скоро снова не встретимся, может, рискнем, станцуем один танец? Или вы не любите танцевать?
       Она взглянула на него изумленно и с любопытством:
       - Танцевать-то я очень люблю. Но где же? Здесь, ночью, в темноте?
- Как вам уже известно, мы сейчас придем в Гертельфинген, а там в трактире "Лев" всегда есть музыка. Мы можем туда зайти, станцуем один-единственный танец и сразу домой, будет о чем вспомнить.
       Бербели в раздумье остановилась.
       - Как бы это было весело, - проговорила она.- Но что о нас подумают? Я не хочу, чтобы меня со-
чли за таковскую... или чтобы решили, что мы с вами парочка.
       Она вдруг задорно рассмеялась и громко воскликнула:
       - Если уж я выберу себе когда-нибудь милого дружка, он ни за что не будет дубильщиком! Не хочу вас оскорбить, но у дубильщика такая грязная работа.
- В этом вы, возможно, правы; - добродушно ответил Кнульп. - Но ведь вы не замуж за меня собираетесь. Да и ни одна душа здесь не знает, что я дубильщик и что вы такая гордая; руки я отмыл дочиста, так что, если вы не прочь со мной потанцевать, я вас приглашаю. Если нет, воротимся назад.
       В темноте из-за кустов показался первый дом деревни со светлым фронтоном. Кнульп вдруг прошептал: "Тс-ct" - и поднял палец, и они услышали доносившуюся из деревни музыку - звуки гармоники и скрипки.
       - Ну, вперед! - засмеялась девушка, и оба прибавили шагу.
       Во "Льве" танцевали четыре или пять пар, все молодежь. Кнульп их не знал. Было спокойно и прилично, никто не докучал незнакомой парочке, вставшей в ряд в начале очередного танца. Они сплясали лендлер и польку, затем на очереди был вальс, который Бербели танцевать не умела. Они смотрели на танцующих и выпили немного пива - на большее у Кнульпа не хватило наличности.
       Бербели разгорячилась от танца и оглядывала маленький зал блестящими от возбуждения глазами.
       - Кажется, теперь нам пора возвращаться, - напомнил ей Кнульп в половине десятого.
       Она встрепенулась и сразу же погрустнела.
       - Как жаль, - сказала она тихо.
- Можно побыть еще немного.
- Нет, нужно идти. Как было чудесно!
       Они направились к выходу, в дверях девушка вдруг вспомнила:
       - Мы же ничего не дали музыкантам.
- Да,- несколько смущенно отозвался Кнульп.-Они заслужили уж не меньше чем двадцать пфеннигов, но, к сожалению, дела мои таковы, что у меня и пфеннига нет. Она засуетилась и вытащила из кармана маленький вышитый кошелек.
- Что же вы сразу не сказали? Вот двадцать пфеннигов, дайте им!
       Он взял монетку и отнес ее музыкантам, затем они вышли и некоторое время стояли у входа, пока в глубокой тьме не начали различать дорогу. Ветер усилился и приносил отдельные дождевые капли.
       - Раскрыть зонтик? - спросил Кнульп.
- Нет, при таком ветре мы с места не сдвинемся. Как славно провели время! Дубильщик, а вы танцуете, как танцмейстер!
       Она радостно и непринужденно болтала. Ее спутник, однако, притих, видимо, устал, а может быть, страшился предстоящего прощанья.
       Внезапно она запела: "Кошу я на Неккаре, на Рейне траву..." Голос у нее был грудной и чистый, на втором куплете Кнульп присоединился к ней и так уверенно повел второй голос, так низко и красиво, что она слушала его с удовольствием.
       - Ну что, тоска по дому немножко меньше?- спросил он в конце.
- Еще бы, - засмеялась она. - Давайте еще разок так погуляем.
- Очень сожалею, - ответил он совсем уже тихо, - Но на этом все и закончится.
       Она остановилась. Она не все рассльппала, но ее поразил скорбный тон его голоса.
- Но почему же? - спросила она с легким испугом. - Не угодила я вам чем- нибудь?
- Нет, Бербели. Но завтра я ухожу, я взял уж расчет.
- Да что вы такое говорите? Это правда? Как мне жалко.
- Обо мне вам жалеть не стоит. Долго я бы все равно здесь не пробыл, а потом - я ведь всего только дубильщик. А вы скоро заведете себе милого дружка, самого прехорошего, и тогда вам совсем уже не придется скучать по дому, вот увидите.
- Не надо так говорить. Вы же знаете, что вы мне очень понравились, хоть вы и не мой дружок. Они помолчали, ветер завывал им прямо в лицо.
       Кнульп замедлил шаг. Они были уже у моста. Наконец он совсем остановился.
       - Я хочу здесь с вами попрощаться, так будет лучше. Здесь уж рядом, дальше доберетесь одна.
       Бербели глядела на него с искренним огорчением.
       - Значит, вы всерьез говорили. Тогда я хочу вас поблагодарить. Я никогда этого не забуду. Желаю вам счастья.
       Он взял ее руку и прижал к себе, затем, видя, как она смотрит на него, испуганно и удивленно, вдруг обхватил обеими руками ее голову с намокшими от дождя косами и зашептал:
       - Адью, Бербери. На прощанье хочу вас только разочек поцеловать, чтобы вы меня не сразу забыли.
       Она вздрогнула и попыталась освободиться, но его взгляд был добрым и печальным, и она только теперь заметила, какие красивые у него глаза. Не зажмуриваясь, она серьезно приняла поцелуй и, поскольку он медлил с рассеянной слабой улыбкой,
сердечно поцеловала его в ответ.
       Затем быстро пошла прочь и была уже на мосту, но внезапно передумала и возвратилась.
       - В чем дело, Бербели? - спросил он. - Вам пора домой.
- Да, да, сейчас пойду. Вы не должны думать обо мне плохо.
- Я и не думаю.
- Я хочу спросить вас, дубильщик, как же так, вы сказали, что у вас нет денег. Вы получите еще жалованье до ухода?
- Нет, жалованья я больше не получу. Но это ничего, как-нибудь уж обойдусь, не тревожьтесь.
- Нет-нет. Что-нибудь да должно у вас быть про запас. Вот!
       Она сунула ему в руку крупную монету, он почувствовал, что это не меньше чем талер.
       - Вы мне сможете отдать когда-нибудь или прислать.
       Он задержал ее руку.
       - Так не годится, Бербери. Не пристало так обращаться с деньгами. Подумать только, целый талер! Возьмите обратно! Нет, непременно! Вот так! Не нужно делать глупости. Вот если бы у вас была при себе какая-нибудь мелочь - пфеннигов пятьдесят, я бы взял, у меня сейчас и правда ничего нет. Но не больше.
       Они еще немного поспорили, и Бербери пришлось раскрыть свой кошелек, так как она утверждала, что у нее нет при себе ничего, кроме талера.Это оказалось неправдой, у нее была марка и маленькая серебряная монетка в двадцать пфеннигов, которая тогда еще имела хождение. Он согласился было взять монетку, но это ей показалось слишком мало, тогда он вообще отказался что-либо брать и хотел уйти, но в конце концов взял марку, и она опрометью бросилась бежать к дому.
       При этом она все время думала, почему он не пожелал еще раз ее поцеловать. Это обстоятельство то причиняло ей огорчение, то, напротив, представлялось особенно добрым и благородным - на этом последнем она и остановилась.
       Час спустя Кнульп возвратился в дом Ротфуса. Он увидел наверху в горнице свет - это значило, что хозяйка сидит и ждет его. Он даже плюнул с досады и готов был тотчас, невзирая на поздний час, уйти прочь. Но он сильно устал, на дворе собирался дождь, и неприятно было так обижать дубильщика, а кроме того, он вдруг почувствовал охоту сыграть небольшую шутку.
       Он выудил ключ из укрытия, осторожно, как вор, отпер входные двери, запер их тихонько, со сжатыми губами, заботливо положив ключ на прежнее место. Затем поднялся по лестнице в одних носках, держа башмаки в руке, увидел полоску света, пробивающуюся из-под двери, и услышал, как протяжно дышит на канапе хозяйка, заснувшая от долгого ожидания. Он неслышно пробрался в каморку, тщательно
заперся изнутри и улегся в постель. Но уж завтра, решено, он уходит.



МОИ ВОСПОМИНАНИЯ О КНУЛЬПЕ


              Это было в пору моей прекрасной юности, и Кнульп тогда был еще жив. Мы странствовали, он и я, не зная забот, в разгар жаркого лета по плодородной
местности. Днем мы медленно брели вдоль пожелтевших хлебов либо отлеживались в тени под кустом орешника или на лесной опушке; вечером я слушал обычно, как Кнульп рассказывал крестьянам удивительные истории, показывал ребятишкам китайские тени и пел девушкам песни, которых знал без счета. Я с удовольствием его слушал и нисколько ему не завидовал, только порой, когда он, оживленный, стоял в кольце девушек и смуглое лицо его светилось радостью, а молодые барьппни, хоть и шутили и насмешничали, провожали его упорными взглядами, мне казалось, что либо Кнульп редкий счастливчик, либо, наоборот, мне особенно не везет, и я незаметно отходил в сторонку, чтобы не быть в тягость, напрашивался на визит к какому-нибудь священнику ради умной беседы или ночлега, а то надолго усаживался в трактире, потягивая вино.
       Помню, как-то в послеполуденные часы мы подошли к одинокому кладбищу с

4


1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10


Copyright 2004-2017
©
www.hesse.ru   All Rights Reserved.
Главная | "Биография души" | Произведения  | Статьи | Фотогалерея | Гессе-художник | Интерактив